Чеславу Милошу

 

И тогда я влюбилась в чужие стихи,
шелестящие так, что иные кривились: "Шипенье..."
И оттуда, наверное, многие проистекли
для меня и несчастья, и счастья. Теперь я


 

присяжной переводчик, профессионал,
по ночам шелестящий страницами Даля,
поверяющий щебет по русским забытым словам
и бормочущий вслух, как над книгой гадальной.

 


Но спасибо за то, хоть не знаю, кому,
не себе и не Богу, не случаю и не ошибке,
что, шепча в заоконную парижскую тьму,
я робею по-прежнему, прежде чем выстукать перевод на машинке.

 


Не себе и не Богу, не случаю и не призванью -
языку, что любовному поверил признанью.

 

To Cheslav Milos

 

'Twas then I fell for foreign rhymes,

ones that rustled so stridently some dubbed them “hissing…”

And from there, I suppose, did arise,

many misfortunes of mine, fortunes too. And now I'm

 

a seasoned translator, professional of sorts,

spending nights rustling pages of Dal's* musty tome,

reveling in the chirping of archaic words.

and muttering out loud as if over a book of Tarot.

 

But I'll give thanks, though I don't know to whom

not to myself, nor to God, not to chance, nor to blind divination,

that, as I whisper at night to the Paris outside of my room,

I still hesitate, pausing in awe before hammering out each translation.

 

No, not to myself, nor to God, nor to chance, nor to a call from above—

but to that tongue which believed my sincere declaration of love.

 

*Vladimir Dal's Dictionary of the Russian Language, which contains tens of thousands of words and expressions