This poem was published in the Hysteria Issue of Spolia (http://www.spoliamag.com/)

 


ПЕКАРНЯ 

В волшебном царстве калачей,
Где дым струится над пекарней,
Железный крендель, друг ночей,
Светил небесных светозарней.
Внизу под кренделем - содом.
Там тесто, выскочив из квашен,
Встает подобьем белых башен
И рвется в битву напролом.

Вперед! Настало время боя!
Ломая тысячи преград,
Оно ползет, урча и воя,
И не желает лезть назад.
Трещат столы, трясутся стены,
С высоких балок льет вода.
Но вот, подняв фонарь военный,
В чугун ударил тамада, -
И хлебопеки сквозь туман,
Как будто идолы в тиарах,
Летят, играя на цимбалах
Кастрюль неведомый канкан.

Как изукрашенные стяги,
Лопаты ходят тяжело,
И теста ровные корчаги
Плывут в квадратное жерло.
И в этой, красной от натуги,
Пещере всех метаморфоз
Младенец-хлеб приподнял руки
И слово стройно произнес.
И пекарь огненной трубой
Трубил о нем во мрак ночной.

А печь, наследника родив
И стройное поправив чрево,
Стоит стыдливая, как дева
С ночною розой на груди.
И кот, в почетном сидя месте,
Усталой лапкой рыльце крестит,
Зловонным хвостиком вертит,
Потом кувшинчиком сидит.
Сидит, сидит, и улыбнется,
И вдруг исчез. Одно болотце
Осталось в глиняном полу.
И утро выплыло в углу.


The Bakery

 

In the magical kingdom of bread,

Where smoke spews out above the oven,

The iron pretzel, night’s good friend,

Shone with the radiance of heaven.

Below, under the pretzel, lay Sodom.

There, dough, cartwheeling out of troughs,

Billows into great towers of white

Breaks into war with all its might.

 

Forward! The hour of battle is nigh!

Breaking down every barrier in its sight,

It creeps along, growling and howling,

And doesn’t want to go back in.

The walls crack up, the tables tremble

Water cascades from the high beams.

At last, raising his martial lantern,

The toastmaster hits on the gong—

And all the bakers through the fog,

Like idols dressed up in tiaras,

Glide out, play on their cymbals

An esoteric frying pan cancan.

 

Like overdecorated flagpoles,

The shovels trudge on heavy and slow,

The even, bulging lumps of dough

Swim on into their square-shaped troughs.

Within this metamorphic cave,

Turned red from all the strain,

The infant-bread lifts up its hands

And says its first word perfectly out loud.

The baker, with his pipe of fire,

Trumpets the news into the pitch-black night.

 

The oven, having now birthed its heir

And recomposed its slender womb,

A bashful virgin maid stands there,

Her breast adorned with night rose blooms.

Meanwhile the cat, posed in the seat of honor,

Crosses himself with his tired trotter,

Twiddles his foul-smelling tail,

Then folds himself into a vase.

He sits there for a while, then smiles,

And then he’s gone. And just a swamp’s

All that remains on the clay floor.

And the morning floats in from the corner.