This poem was submitted in July 2013 to Talisman magazine (http://www.talismanmag.net/)

 ЭКЛОГА 


Деревья закрыли глаза. 
И ветер скользит безучастно по сморщенным вeкам. 
В морщинах скребутся жуки. 
Птицы: кто криком, кто свистом, кто стуком, кто смехом 
Дают понять, что они тоже где-то. 
Но всем им (и еще много кому) 
Не о чем говорить. Роща раздета, 
В ее наготе ни бесстыдства нет, ни кокетства... 
Река обегает холмы, как плохая хозяйка свои кладовые. 
Пан, кутаясь в плащ, уронил свою дудку, 
И ветер не хочет свистеть песни свои даровые. 
Пан - старый, он машинально перебирает бородку, 
В которой скребутся жуки. 
Его красные глазки слезятся, он их закрывает. 
Ни похоть, ни ярость его не тревожат, ни ярость, ни похоть. 
Холодная речка ноги его омывает. 
Он бормочет какую-то то ли мольбу, то ли обиду. 
Уплывает счастливая роща, постепенно теряет его из виду. 

 



 ECLOGUE

The trees have shut their eyes.

And the wind, indifferent, glides along their wrinkled eyelids.

Beetles scrape around in the wrinkles.

The birds, some with cries, some with knocks, some with laughs, some with whistles

Let it be known that they’re somewhere here too.

But all of them (and many others to boot)
Have nothing to talk about. The grove is undressed,

In its nudity there’s neither coquetry nor impudence…

The river scurries ‘round the hills like a bad housewife between storerooms;

Pan, wrapping himself in a cape, has dropped his flute,

And the wind refuses to whistle its gratuitous tunes.

The Pan is old, absentmindedly combing his beard

In which beetles scrape around.

His reddish eyes start tearing up, he shuts them.

Neither lust nor rage disturb him, neither rage nor lust.

The cooling river bathes his feet.

He mutters something, maybe a prayer, maybe an insult

The happy grove floats on, slowly losing him from sight.