This poem was published in the Spring 2013 issue of The Birch. Access it here: http://issuu.com/thebirchonline/docs/birch_spring_2013 



РЫБНАЯ ЛАВКА
Николай Заболоцкий





И вот забыв людей коварство,
Вступаем мы в иное царство.

Тут тело розовой севрюги,
Прекраснейшей из всех севрюг,
Висело, вытянувши руки,
Хвостом прицеплено на крюк.
Под ней кета пылала мясом,
Угри, подобные колбасам,
В копченой пышности и лени
Дымились, подогнув колени,
И среди них, как желтый клык,
Сиял на блюде царь-балык.

О самодержец пышный брюха,
Кишечный бог и властелин,
Руководитель тайный духа
И помыслов архитриклин!
Хочу тебя! Отдайся мне!
Дай жрать тебя до самой глотки!
Мой рот трепещет, весь в огне,
Кишки дрожат, как готтентотки.
Желудок, в страсти напряжен,
Голодный сок струями точит,
То вытянется, как дракон,
То вновь сожмется что есть мочи,
Слюна, клубясь, во рту бормочет,
И сжаты челюсти вдвойне...
Хочу тебя! Отдайся мне!

Повсюду гром консервных банок,
Ревут сиги, вскочив в ушат.
Ножи, торчащие из ранок,
Качаются и дребезжат.
Горит садок подводным светом,
Где за стеклянною стеной
Плывут лещи, объяты бредом,
Галлюцинацией, тоской,
Сомненьем, ревностью, тревогой...
И смерть над ними, как торгаш,
Поводит бронзовой острогой.

Весы читают «Отче наш»,
Две гирьки, мирно встав на блюдце,
Определяют жизни ход,
И дверь звенит, и рыбы бьются,
И жабры дышат наоборот.

1928

THE FISH MARKET

Nikolai Zabolotsky 

Translated by Misha Semenov 



Forgetting now the treachery of men, 
We enter quite a different realm… 

Here the pink sturgeon’s body, 
The most magnificent of sturgeons, 
Hung limply, arms outstretched, 
Hitched by its tail onto a rusty hook. 
While down below, a chum’s flesh glowed; 
Like fatty sausages, the eels, 
In all their wood-smoked laziness and splendor, 
Prostrated themselves on the grill, 
And in their midst, like a yellow tusk, 
The king salmon shone on a dish. 

Oh pompous despot of the belly, 
The god and ruler of intestines, 
Mysterious guide and master of the soul, 
Architriclinus of thoughts! 
I want you! Give yourself up to me! 
Let me gorge on you till I burst! 
My mouth is quaking, all ablaze, 
My guts tremble like Hottentot youths. 
My stomach, tense with passion, 
Oozes out rivulets of starving juice, 
Stretches its bulk out like a dragon, 
And then once more contracts with all its might; 
Saliva swirls and grumbles in my mouth, 
My jaw locks tight, teeth grind on teeth…
I want you! Give yourself up to me! 

And everywhere the thunder of the tin cans, 
The roar of whitefish leaping in their tubs. 
And knives, protruding out from wounds, 
Jingle and rattle back and forth. 
The fish pond burns with underwater light, 
Where on the other side of the glass wall 
The bream swim, seized by delirium, 
Hallucinations, melancholy, 
Doubts, jealousy, alarm and doom… 
And death, above them like a hawker, 
Shows off its bronze harpoon. 

The scales read “Our Father,” 
Two weights, peacefully resting on the dish, 
Alone determine life’s course, 
And the door rings, and the fish thrash, 
And gills breathe in reverse. 

1928