дмитрий кузьмин

 

 

 

отец присел на крыльцо и щелкнул зажигалкой.

я, подумав, опустился рядом, пренебрегая белыми джинсами.

справа на поленнице дрых кот, неимоверно пушистый,

обильно усыпанный мелким древесным мусором,

напротив нас утонувшая в пляжном кресле,

крохотная в свои девяносто шесть бабушка,

в огромных наушниках похожая на микки-мауса,

крутила настройки радиоприёмника,

левее за рядком флоксов подрагивала пара осин

и тропинка уходила в запущенный малинник.

«позавчера, – отец посмотрел направо и затянулся, –

притащил белку, придушенную уже.

молодую, видно, этого лета.

я чуть не заплакал: жалко, белка же».

«ну да, – ответил я. –

для него ведь это, в сущности, крыса, только с хвостом».

и вдруг остро почувствовал, что этот

план-эпизод – не из моей жизни, это

какое-то американское кино середины

60-х, скажем, по хэмингуэю: «в этот ранний час
на озере, в лодке, возле отца, сидевшего на веслах,

ник был совершенно уверен, что никогда не умрет».

но нет, всё снято теперь, раз не нужно таить сантимент.

и, кажется, я знаю содержание предыдущей серии:

с тем же самым чувством в крохотной косоугольной каморке

у гамбургского вокзала, снятой на три предрассветных часа,

я вцепился зубами в шоколадный загривок маленького жозе,

когда угольно-чёрный джейсон железными пальцами выкрутил мне соски.

untitled

dmitry kuzmin

translated by misha semenov 4/30/12

 

father squatted down on the porch and clicked his lighter.

i thought for a bit, then dropped down beside him, giving up on spotless white jeans.

over on the right, a cat snoozed on a stack of wood, incredibly furry,

generously seasoned with little bits of sawdust,

across from us, shrunken in all her ninety-six years,

a grandmother drowned in her beach chair,

looking like mickey mouse with her oversized headphones,

fiddling with the dials of her radio set,

over to the left, past the hedge of phlox, a pair of aspens shivered,

and a small trail led off to an abandoned raspberry patch.

«yesterday,» father looked over to the right and took a drag,

«he brought in a squirrel, already suffocated.

looked like a young one, this summer's brood.

i almost cried: i feel sorry for it, it's a squirrel, after all.

«well, yeah,» i answered.

«for him it's nothing but a rat, basically, just with a tail»

and i suddenly had this sharp feeling that this

episode wasn't part of my life, that this

was some american movie from the middle of the

60's, say, a hemingway story:«in the early morning

on the lake sitting in the stern of the boat with his father rowing,

nick felt quite sure that he would never die»

but no, the scene's all been filmed now, since the sentiments no longer need to be concealed.

and, it seems, i even know the contents of the previous installment:

it was with that same feeling in a half-assed rathole

by the hamburg railway station, rented for three hours before dawn,

that i latched with with my clenched teeth onto little jose's chocolate nape,

when jason, coal-black, screwed out my nipples with fingers of iron.