ПОСЛЕ ДОЖДЯ 

Борис Пастернак




За окнами давка, толпится листва,
И палое небо с дорог не подобрано.
Все стихло. Но что это было сперва!
Теперь разговор уж не тот и по-доброму.

Сначала все опрометью, вразноряд
Ввалилось в ограду деревья развенчивать,
И попранным парком из ливня - под град,
Потом от сараев - к террасе бревенчатой.

Теперь не надышишься крепью густой.
А то, что у тополя жилы полопались,-
Так воздух садовый, как соды настой,
Шипучкой играет от горечи тополя.

Со стекол балконных, как с бедер и спин
Озябших купальщиц,- ручьями испарина.
Сверкает клубники мороженый клин,
И градинки стелются солью поваренной.

Вот луч, покатясь с паутины, залег
В крапиве, но, кажется, это ненадолго,
И миг недалек, как его уголек
В кустах разожжется и выдует радугу.

1915, 1928

AFTER THE RAIN

Boris Pasternak

Translated by Misha Semenov

Revised 16 April 2012

 

A mad mob’s at the window, the foliage crowds and jostles,

The fallen sky’s yet to be picked up from the roads.

And all is quiet now, so docile. But oh, what din it was at first!

These murmurings are benign, far from the ruckus of before.

 

At the beginning, all of it, reckless and jumbled,

Barged through the fences to uncrown the trees,

A downtrodden, flooding fleet of raindrops tumbled

Under the fence, over the sheds, onto the wooden terrace.

 

Now the thirst for the thick, potent air can’t be quenched,

And those poplars whose veins have all popped?

With their bitterness the garden air's drenched,

Bubbling and hissing like fizzy soda pop.

 

From the glass of the balconies, as from chilly swimmers’

Frigid backs and hips, sweat cascades in streams.

The frozen field of strawberries shimmers;

Like a blanket of sea salt, the hailstones gleam.

 

Look at that ray, now in the spiderweb, now rolling down,

Now crouching in the nettles, but it seems, not for too long,

For any moment now, that little ember on the ground

Will flame up in the brush and blow out a rainbow.

1915, 1928